Сладкий сок источает песок под ногой,
и тот сегодня живой, кто вчера был убит.
Ангел сел на песок у реки, на песке над рекой
он рисует рукой
десять новых позиций любви.
После смерти своей, нарожавши детей,
мы вдруг впервые с тобой остаемся вдвоем.
Наши рты открываются небу и кушают свет,
ожигаясь о снег,
запивая дождем - киселем.
Этот град обречен до скончания дней,
ему гореть, как в огне, как бы вечным огнем.
И Господь посетит эту местность на следующий день,
через тысячу лет,
и найдет нас уснувши вдвоем.
"Я не ждал здесь кого-то застать" - скажет Он,
а мы ответим: "Окей, мы, пожалуй, пойдем"
"Как назвать этот ветренный край?" - нам во след крикнет Он,
мы ответим: "Давай,
назови его Армагеддон"
и тот сегодня живой, кто вчера был убит.
Ангел сел на песок у реки, на песке над рекой
он рисует рукой
десять новых позиций любви.
После смерти своей, нарожавши детей,
мы вдруг впервые с тобой остаемся вдвоем.
Наши рты открываются небу и кушают свет,
ожигаясь о снег,
запивая дождем - киселем.
Этот град обречен до скончания дней,
ему гореть, как в огне, как бы вечным огнем.
И Господь посетит эту местность на следующий день,
через тысячу лет,
и найдет нас уснувши вдвоем.
"Я не ждал здесь кого-то застать" - скажет Он,
а мы ответим: "Окей, мы, пожалуй, пойдем"
"Как назвать этот ветренный край?" - нам во след крикнет Он,
мы ответим: "Давай,
назови его Армагеддон"