флафф, некрофилия
А когда я стану пищей для ночных мотыльков,

в волосах моих попрячутся цветные огни,

я оставлю свою плоть на перекрестке веков

и свободною душой пошляюсь вдоволь по ним.



На холмах зеленый вереск не укроет меня,

в синий омут головой я и сама не уйду,

не возьмет меня земля, не удостоюсь огня.

Впрочем, это безразлично - как я не пропаду.



И не свита та петля, чтобы меня удержать,

и серебряная ложка в пулю не отлита,

от крови моей ржавеет сталь любого ножа,

ни одна меня во гробе не удержит плита.



И когда истает плоть моя теплом в декабре -

в чье спеленутое тело дух мой в марте войдет?

Ты по смеху отыщи меня в соседнем дворе,

и к тебе с моей усмешкой кто-нибудь подойдет.



И не бойся, и не плачь, я ненадолго умру.

Ибо дух мой много старше, чем сознанье и плоть.

Я - сиреневое пламя, я - струна на ветру.

Я - Господень скоморох, и меня любит Господь.



И когда я стану пищей для ночных мотыльков,

и когда я стану пристанью болотных огней,

назови меня; приду на твой немолкнущий зов,

не отринь меня, поелику ты тех же кровей.