Пишу тебе за три родины,

Моё долгое путешествие.

Годы прожиты, люди пройдены,

И опять живу против шерсти я.



Пишу тебе за три посоха,

Моё главное приключение.

Я иду по дну, будто посуху,

А мир опять плывёт по течению.



Пишу тебе перво-наперво

О том, что уже потеряно.

Пишу о том бело-набело,

И уже не стучу по дереву.



О том, что ещё не начато,

И неясно, когда аукнется,

Я пишу тебе черно-начерно -

Надежду цежу по унциям.



Пишу тебе за три космоса,

Моё тайное несогласие.

Я на суше черчу без компаса

И сверяю моря по классикам.



Я видел три вечных города,

И в каждом из них - по Цезарю,

Я писал о том за три голубя -

Голубей подстрелили цензоры.



Здесь зелено, да не молодо,

Время тянется, как процессия,

А я пишу тебе за три голода,

За семь холодов по Цельсию.



Пишу тебе за три выстрела,

Моё зыбкое перемирие.

В кобуре моей что-то вызрело,

Только я не пойму, что именно.



Но я вижу галеры с язвами,

И в тени иных, будто в нише я.

И глаза мои вроде ясные,

Но в мозгу царит чернокнижие.



Чудеса чересчур воинственны,

И в ходу по воде хождения.

Здесь на каждого по три истины,

И на всех одно заблуждение.



Пишу тебе неразборчиво -

И не кесарем, и не писарем.

Пою тебе мелким почерком,

Едким месивом, горьким бисером.



Пишу на деревню дедушке -

Забавляюсь свободой творчества.

За душою моей - безденежье

Да постылое богоборчество.



Я спиной к спине - тот же вроде бы,

А лицом к лицу - так вообще не я.

Я зову тебя за три родины,

Моё страшное возвращение...



Бумага моя кончается.

Продолжается расстояние.

Я пишу тебе паче чаянья

Из отчаянья - в покаяние.